Женщины-помещицы в истории русского текстиля. Когда поместье стало фабрикой

Производство «персидских» шалей в России Узоры и расцветки Качество изделий Легенда
В начале XIX столетия в моде царствовал стиль ампир. Это платья из тонкой ткани вроде муслина с короткими рукавами. И летом, что ещё вполне неплохо, и зимой. Но тут и начинается проблема. Холодно. А в качестве утепления предлагается только короткая курточка-«спенсер» длиной до талии.

Эта мода, ориентированная на древнегреческие идеалы (и климат), привела к вполне понятному результату. Жертвы моды начали умирать от простуды, воспаления лёгких и туберкулёза. И это в Европе, где зимы значительно теплее отечественных.

А теперь представьте, что началось в России, когда мода на античность перешагнула наши границы?

Позже А. Герцен оставил такой комментарий по этому поводу:

«Париж по числу безвременных могил определяет количество первоклассных дур в России. Барыни гибнут тысячами как осенние мухи».

Но тут в моду вошёл новый аксессуар, который улучшил положение полуголых модниц. Это было время Заграничных походов Наполеона, и из одного из них он привёз своей любимой жене Жозефине подарок — настоящую кашмирскую шаль.




Стандартная кашмирская шаль была размером метр на два. Ею можно было укрыться от плеч до ног, обеспечив телу тепло. Императрица, а вслед за ней и вся аристократия, влюбилась в этот аксессуар без ума. Ещё бы, помимо практичности, шали были очень красивы, многоцветны и узорчаты. Но существовал один нюанс: крайняя дороговизна этих произведений ткачества индийских мастеров. Одна такая шаль могла стоить от 15 до 30 000 рублей золотом (в пересчёте по тогдашнему курсу).

Поэтому, когда эта мода достигла России, такие аксессуары могли себе позволить только очень и очень богатые семейства. Вот что писал журнал «Мануфактуры и торговли» в выпуске 1827 года:

«… а если присовокупить к тому тайный привоз, который сим товаром весьма удобен, то ценность сия еще значительно увеличится. Не должно также пропустить и того обстоятельства, крайне для России не выгоднаго, что как Азиатские народы, от которых привозятся к нам шали и шалевые платки, мало имеют надобности в наших товарах: то Россия доплачивает ежегодно за их продукты знатныя суммы золотом и серебром».

Даже когда в империю стали ввозить европейские подделки этих шалей, цена их всё равно оставалась заоблачной: от 500 до 3000 рублей. Много это или мало? К примеру, корова стоила рублей 25, баран — от 1 рубля 70 копеек ассигнациями до 5-8 рублей. Откупиться от 25-летней воинской службы стоило 1000 рублей ассигнациями (100 р. серебром).

Начало эпохи русской промышленности

В России всегда были умные, предприимчивые люди. Но основателями первых производств «персидских» шалей стали именно женщины-помещицы. Они не только знали толк в моде, но и понимали, что на столь тонкий и модный товар дамы не поскупятся.

Ткацкие мануфактуры в поместьях

Имение Андреевское, принадлежавшее Вере Елисеевой, располагалось под Воронежем (тогда Нижнедевицкий уезд Воронежской губернии). В 1800 году в нём была основана фабрика для производства шалей. Да не просто шалей, а таких, чтобы не уступали по качеству прославленным кашмирским. И стоили бы дешевле.

В журналах первой половины XIX века так писали об этом намерении помещицы:

«Принимаясь за сию многотрудную работу, г-жа Елисеева имела целью открыть секрет кашемирцев, распространить в России фабрикацию восточных шалей и тем самым со временем уничтожить ввоз оных и сохранить великие суммы в сокровищнице Отечественной. Цель сия была выполнена прекрасно, без малейшего пособия казны и без всякого помышления о выгодах личных, а с желанием лишь доставить пользу любезному Отечеству, служить коему должен всякий честный и благородный гражданин…»

Чуть позже, в 1806 году, другая помещица Надежда Мерлина (в замужестве Колокольцева) также затеяла производство в своём поместье в деревне Скородумовка Нижегородской губернии. Начинала она с ткачества ковров, но к 1809 году на её фабрике стали ткать шали, платки, шарфы и каймы.




Обе предпринимательницы (этот термин вполне уместен в отношении этих женщин) шли примерно одним путём и решали одинаковые проблемы, прежде чем их затея увенчалась успехом.

Нужно было:

1. Найти подходящий материал для ткачества.

Аутентичные кашмирские шали ткались из пуха с горла и брюшка высокогорных диких коз. С одной козы собирали всего 50 гр. пуха. Представляете, стоимость этой пряжи? Завоз в Россию был совершенно невозможен.

Помещица Елисеева и её ткачихи опробовали и пух оренбургских коз, и шерсть тибетских. Всё не то! В результате кропотливого труда нашли удовлетворяющий всех материал — пух диких степных сайгаков из Западной Сибири. Современник писал:

«Пух сей (сайгачий) оказался столь тонким и мягким, что пряжа, из него выпряденная, уподобляется шёлку, и шали из оной приготовленные, не только не уступают чистотою и тонкостью тканям настоящим кашмирским, но превосходят их».

Подобная пряжа была столь тонка и легка, что из 500 гр. сайгачьего пуха вытягивали нить длиной в 4-4,5 км. А чтобы разглядеть её требовалось идеальное зрение, ведь она была в несколько раз тоньше человеческого волоса.

Надежда Мерлина же сделала выбор в пользу чистого козьего пуха (ангорской породы). Чтобы придать ему воздушность, его чесали частыми гребнями из слоновой кости, поскольку обычные деревянные гребешки могли «потрепать» нежную пряжу.

2. Понять секреты ткачества индийских мастеров.

Для этого понадобилось много времени и денег. Помещица Елисеева приобретала за границей кашмирские шали. Её крепостные мастерицы разрезали их на более мелкие куски, распускали по нитке и постепенно поняли принцип изготовления этих изделий.

Помещица же Мерлина использовала для открытия секретов мастеров Востока собственную турецкую шаль, которую также распустили. Мерлина была небогата, она вкладывала последние деньги в своё предприятие, вот ей и приходилось выкручиваться.




3. Найти в России красители на замену дорогим привоз

Вместо заграничных красителей (индиго, кошенили), которые стоили неприлично дорого, стали использовать растения, встречающиеся на Руси повсеместно. Их разнообразие так велико, что русские шали содержали до 60 цветов и оттенков.

Бессмертник и плоды крушины использовали для получения пряжи золотистого или желтого цветов. Кора дуба давала благородный коричневый цвет. Зелёный оттенок получали, окрашивая пряжу коноплей, болотным хвощом или медными опилками. Корень марены давал красный или розовый цвет. А корень горца красильного — синий.

Кстати, растительные красители были так хороши и крепки, что не выгорали на солнце.

4. Подобрать оборудование мануфактуры

Для ткачества использовались, как традиционные русские приспособления вроде веретенец и прялок, так и оборудование из-за границы (прядильные и красильные станки). Использовали гребешки из дерева или слоновой кости и тонкие кленовые коклюшки (по сути, иголки), пропитанные маслом или воском для гладкости.




Так работают индийские мастера и сегодня. Примерно также, работали крепостные ткачихи прошлого.

5. Обеспечить мануфактуры рабочей силой.

Вопрос рабочей силы был самым простым для помещиц, ведь на их фабриках трудились крепостные крестьянки, которым по окончании службы давалась вольная.

Работницами на фабриках Елисеевой и Мерлиной были крепостные девушки в возрасте от 14-15 лет, чтобы зрение было наиострейшим! Ведь, нити для ткачества шалей были тоньше человеческого волоса.

Над одной шалью трудилось до четырех мастериц. За день работы каждая могла выткать не более полусантиметра полотна. Изделие выполнялось при помощи тонких деревянных игл — по числу цветов.

Мастерицы работали приблизительно по десять лет. За это время зрение неминуемо падало, ведь освещение тогда было примитивным — лучины и свечи. Иногда мастерицы слепли, и доживали свой век в богадельнях тут же, в поместье.

И у Мерлиной, и у Елисеевой работало примерно до полусотни человек на 20-25 станках. За год вырабатывали всего шестнадцать шалей и пять платков, а на изделие с многоцветным узором уходило до двух лет работы.

Признание русских шалей в России и за рубежом

Эти труды не пропали даром. Довольно быстро шали и платки русского производства завоевали популярность. Причём не только у нас, но и за границей, в том числе, в стране-родоначальнице моды, во Франции. И тому есть ряд причин.

Уникальность узора и расцветок

Первые изделия упомянутых фабрик были прямым подражанием кашмирским — как по узорам, так и по расцветкам. Но очень скоро русские шали приобрели свою уникальность. Основой для дизайна послужили фольклор, сказки и традиционные узоры. Каждое изделие обладало индивидуальным рисунком. Так, на фабрике Мерлиной трудился выписанный австрийский художник, который и разрабатывал узоры.

Качество изделий

Иностранные шали были односторонними (так называемое ковровое плетение), то есть имели лицевую и изнаночную сторону. Последняя была довольно неприглядной: торчащие концы ниток создавали почти махровую фактуру материала.

В отличие от них, отечественные изделия были одинаковыми с обеих сторон, что позволяло носить их «треугольником», показывая одновременно и лицо, и изнанку. Кроме того, полотно было настолько тонким, мягким, что проходило сквозь обручальное кольцо.

В 1829 году шаль фабрики Елисеевой (к этому времени Шишкиной, которая стала во главе предприятия после смерти своей сестры Веры Андреевны) удостоилась Большой золотой медали на Первой Всероссийской мануфактурной выставке в Санкт-Петербурге. Такая медаль давала право быть поставщиком двора Его Императорского Величества.

Самую дорогую шаль с этой выставки за 12 000 рублей купил император Николай I для супруги Александры Фёдоровны. А так описывали изделие, которое он приобрёл для своей матери, Марии Фёдоровны:

«Шаль белая с европейскими узорами, в каймах роза, сирени и другие мелкие цветки, а бордюр из одних роз. … Шаль сия была сличаема знатоками с 25-тысячною турецкою и решительно найдена превосходящей качеством последнюю».

Высочайшее качество изделий фабрики Н. Мерлиной было подтверждено на Первой Всемирной промышленной выставке в 1851 году в Лондоне. После этого её шали, платки и бордюры стали маркироваться двуглавым орлом.




О популярности русских шалей за границей говорит такая легенда. Французский посол при российском дворе генерал Коленкур хотел купить шаль в подарок второй супруге Наполеона, Марии Клевской. Генерал приехал на фабрику (история умалчивает, была ли это фабрика Елисеевой или Мерлиной) за приобретением. Но патриотически-настроенная владелица не продала ему изделие даже за баснословные 25 000 рублей.




В качестве эпилога можно вспомнить высказывание князя Долгорукова, губернатора Владимира:

«Не знаю, весело ли тем, кои вырабатывают шали и платки, но знаю, что любо смотреть на их труды. Какое мягкое полотно! Какие живые краски! Какие замысловатые узоры: всё в совершенстве.
И после скажут в Париже, что мы дики, необразованны, а в Лондоне, что у нас нет ума изобретательного, нет искусства!
Оставьте нас как мы есть, господа иностранцы! Мы, право, вам ни в чем не уступим: у нас руки гибкие, земля богатая …».

Эти слова стали пророческими, что и доказала вторая половина XIX столетия. Крепостные мануфактуры сменились ткацкими предприятиями полного цикла с сотнями рабочих. А лёгкая промышленность обеспечивала львиную долю производства Российской империи.

И в этом процессе также принимали участие выдающиеся женщины-предпринимательницы, которые брали бразды управления фабриками в свои руки. О них мы расскажем совсем скоро.