Портбукет и тайный язык русского бала

От Людовика XIV до русских балов Портбукет изнутри Язык цветов и говорящие букеты Конец моды




На любом приличном балу в Петербурге 1850-х годов у каждой дамы в руке была почти одна и та же занятная вещица: маленький драгоценный сосуд, похожий одновременно на крошечную вазочку и изящный кубок, в котором находился букетик живых цветов. Его можно было прижать к груди, переложить из руки в руку, поднести к лицу или наклонить, и за каждым таким движением стоял намек, понятный лишь посвященным. Так выглядел портбукет, пожалуй, один из самых красивых аксессуаров светского обихода.

От Людовика XIV до русских балов

История портбукета восходит к французской придворной культуре XVIII века. Поначалу это была просто маленькая стеклянная бутылочка с водой, спрятанная в лиф платья, чтобы живой цветок не вял, а заодно смягчал не самые свежие ароматы вокруг. В эпоху редких ванн и плохой канализации такое изобретение имело вполне практический смысл — считалось, что ароматные цветы у груди в равной мере и украшают владелицу, и «оздоравливают» воздух вокруг нее.




Со временем эта бутылочка превратилась в самостоятельное украшение с цепочкой, ножкой и иглой для крепления к корсажу. Один из самых ранних дошедших до нас русских экземпляров, небольшой золотой портбукет с эмалью и бриллиантами, был сделан около 1770 года и сегодня хранится в Алмазном фонде.

Моду на портбукет в России ввела великая княгиня Елизавета Алексеевна. На коронационном балу Павла I в 1797 году она составила букет из драгоценных камней, в центре которого стояла одна-единственная живая роза. С этого момента такое украшение стало обязательной частью бального костюма, а к середине XIX века без портбукета уже не выезжали на серьезный бал ни в Петербурге, ни в Париже, ни в Вене.

Портбукет изнутри

Внутри портбукета почти всегда была воронка, в которую помещался стебель букетика. На дно клали влажный мох, кусочек губки или просто наливали воды, чтобы цветы могли продержаться целый вечер, а часто и до утра. Снаружи воронка пряталась под кожухом самых разных форм. Портбукет мог выглядеть как строгая вазочка на ножке, сложная корзинка, золотой рог, серебряный кубок с эмалевыми вставками, раковина, распустившийся цветок или миниатюрная амфора.







Способов крепления было несколько. К корсажу платья портбукет пристегивали длинной иглой со стопором. К поясу его подвешивали на тонкой цепочке-шатлене рядом с прочими полезными мелочами, вроде флакона нюхательной соли, лорнета или зеркальца. На руку его можно было надеть через тонкое кольцо или шелковый ремешок, чтобы во время танца не держать пальцами. У некоторых моделей внизу были крошечные складные ножки, и тогда вечером, по возвращении домой, портбукет можно было поставить как миниатюрную вазу прямо на ночной столик у изголовья.

Для этих аксессуаров выбирали самые дорогие материалы своего времени: золото, серебро, слоновую кость, перламутр, фарфор или цветное стекло. Портбукеты покрывали эмалью, дополняли камнями, иногда украшали бирюзой или миниатюрными портретами. У некоторых портбукетов сбоку скрывались маленькие зеркальца: формально ими пользовались, чтобы поправить прическу, но в действительности они вполне могли пригодиться и для того, чтобы незаметно посмотреть, кто стоит позади.

Язык цветов и говорящие букеты

Главным в портбукете оставалось все же содержимое. К середине XIX века язык цветов, или флориография, успел войти в светский обиход настолько прочно, что его знали не хуже других обязательных условностей большого света. В 1830 году в Петербурге вышла книга поэта Дмитрия Ознобишина «Селам, или Язык цветов», где каждому из почти четырехсот растений приписывалось свое значение и своя реплика в воображаемом разговоре. По ней позже учились несколько поколений дебютанток.







У каждого цветка был свой смысл. Махровая роза предназначалась юной девушке, белая — молодой замужней женщине, ярко-красная говорила о сильном чувстве, а желтая намекала на кокетство. Ландыши связывали с тайной и невысказанной любовью. Полевые цветы отсылали к скромности и природной грации, орхидеи — к редкости и изысканности. Из таких значений составляли «говорящие» букеты, которые полагалось разгадывать почти как ребус.

В александровскую эпоху, еще до пика моды на портбукеты, была популярна особая цветочная композиция. Растения в нем подбирались так, чтобы первые буквы их немецких названий складывались в имя императора: Anemone, Lilie, Eicheln, Xeranthenum, Acacie, Nelke, Dreifaltigkeitsblume, Epheu, Rose — ALEXANDER. Такой букет носили европейские поклонницы Александра I после кампаний 1813-1814 годов, выражая тем самым и личное восхищение, и политическую симпатию.







О многом говорил и сам способ держать портбукет. Цветы, прижатые к сердцу, означали взаимность. Букет, опущенный книзу, сообщал о вежливом отказе. Если его держали у декольте, чуть в стороне от сердца, это понимали как знак дружбы без дальнейшего продолжения. Существовала даже салонная карточная игра «Флирт цветов», где названия растений превращались в условные реплики. Тот, кто знал их значение, без труда понимал скрытый смысл, но для остальных послание оставалось неразгаданным.

Конец моды

Мода на портбукеты исчезла стремительно. В августе 1914 года, с началом Первой мировой войны, придворная и салонная жизнь в России пошла на убыль, балов становилось все меньше, а после 1917 года они исчезли вовсе. К этому времени переменилась и сама женская мода: украшения становились легче, а цветы все чаще прикалывали прямо к платью или к поясу. Портбукет, подразумевавший целый язык условностей, постепенно оказался не нужен.




После революции исчезли не только балы, но и та жизнь, в которой портбукет был уместен. Сегодня его можно увидеть только в музеях — как изящного спутника маленького букета и большого, но, увы, давно оборвавшегося разговора.