Страшно красиво. Нечисть на картинах русских художников

Русалка Домовой Водяной Кикимора Леший Демон

В русском фольклоре страх и красота неотделимы друг от друга. Нам с детства знакомы образы русалки, сидящей на камне у воды, или лешего, принявшего обличье старика в лохмотьях. Эти герои одновременно пугают и завораживают, поэтому истории о них и не забываются.

Легенды о нечисти передавались из поколения в поколение столетиями, обрастая новыми жуткими подробностями. Когда русские художники начали обращаться к старым сказаниям, им не составило большого труда уловить древний страх, который жил в народном воображении.

Сегодня мы попробуем заглянуть в мир этих темных образов и увидеть, какое отражение они нашли в искусстве.

Русалка

Славянские русалки мало чем напоминали знакомую нам по мультфильмам Диснея Ариэль. У них не было хвоста и внешне они ничем не выделялись среди обычных женщин. Но было одно «но» — у русалок были распущены волосы.

На Руси показываться на людях простоволосой было недопустимо ни для крестьянки, ни для барыни. Но для тех, кто принадлежал к иному миру, это было дозволено.

По преданиям русалками чаще всего становились те, кто погиб «неправильной смертью» — утопленницы или девушки, умершие до свадьбы. Их образ был настолько распространен, что в народном календаре даже существовала особенная Русальная неделя. Считалось, что в эти дни русалки выходили из воды, качались на деревьях и водили хороводы в полях, а земля после этого давала хороший урожай. Но встреча с ними была опасной, ведь русалки могли насмерть… защекотать.

Такие типажи, конечно, не могли не привлечь художников. У Ивана Крамского задумчивые и неприкаянные русалки собрались у реки, навевая чувство тоски, а Константин Маковский, напротив, изобразил их весело танцующими в лунном свете.







Эти образы притягивали не только художников. Гоголь в «Майской ночи» описал русалок так, что они буквально встают перед глазами:

«В тонком серебряном тумане мелькали легкие, как будто тени, девушки в белых рубашках… тело их было как будто сваяно из прозрачных облаков и будто светилось насквозь при серебряном месяце».

Домовой

В отличие от русалки, домовой не пытался защекотать неосторожного путника, который слишком близко подошел к воде. В народных поверьях он представлялся духом-хозяином дома, который следил за порядком и помогал по разным бытовым вопросам, но мог начать вредничать, когда его обижали. Если в жилище была ругань и грязь, то домовой напоминал о себе шумом по ночам и мелким воровством. Поэтому его всегда старались задобрить, чаще всего оставляя любимое угощение и, конечно, не забыв позвать с собой при переезде.

Столкнуться с таким созданием лицом к лицу было невозможно, но художники видели мир иначе. Посмотрим на работу Бориса Кустодиева «Купчиха и домовой»: мы видим, что «дух дома» будто имеет право быть везде, где ему захочется, даже если человек расслаблен и чувствует себя в полной безопасности. Купчиха думала, что она одна — но нет.

Согласитесь, что от осознания такого присутствия становится не по себе?

Водяной

Если после встречи с домовым, забыв про угрюмую русалку, вам захочется проветриться и выйти к воде, то вы совершаете роковую ошибку. Ведь там вас может поджидать другое, весьма опасное существо.

Речь идет о водяном. В народных представлениях это был не романтический дух реки, а настоящий хозяин водоема с очень суровым нравом. Он устанавливал свои порядки и не любил, когда ему мешали. Поэтому стоило лишь на мгновение задуматься и оступиться у берега или не вовремя полезть в воду… водяной тут же свирепел! В качестве наказания он мог утащить в темную глубину, заставить запутаться в водорослях и сбить с толку так, что уже не поймешь, где мелко и безопасно, а где тебя поджидает коварный омут.

Откуда он взялся, точно не скажет никто. По одним поверьям, водяной был падшим ангелом, сброшенным с небес за непослушание. По другим, его связывали с душами утопленников, которые не смогли обрести покоя. Но независимо от происхождения, отношения с ним строились по одному и тому же сценарию: хочешь рыбачить без последствий? Задобри! Мельники предпочитали приносить жертвы реке, а рыбаки обычно просто бросали первый улов обратно.

На иллюстрациях Ивана Билибина водяной выглядит именно так, как его, кажется, и стоит представлять. Он склизкий, противный, весь в тине, и на его лице отчетливо прослеживается серьезное намерение не делать никому ничего хорошего. Ни при каких обстоятельствах. Пренеприятный персонаж!

Кикимора

Допустим, вам все же удалось унести ноги и вернуться домой. Казалось бы, вот оно, спасение! Домовой, конечно, та еще компания, но хотя бы не утопит. Однако расслабляться все еще рано.

Следующий популярный персонаж русского фольклора – кикимора. И она тоже жила в доме.

Многие ошибочно считают ее водяным существом, оскорбительно называя «болотной кикиморой». Но это лишь одна из разновидностей. В традиционных преданиях кикимора была соседкой домового, только куда более неприятной. Маленькая и скрюченная, с непропорционально большой головой, она любила прятаться в подполе или за печью. Показывалась она редко, но давала о себе знать с завидным постоянством — путала пряжу, пугала детей, могла расколотить посуду, завывая в темноте. Крестьянки боялись ее особенно сильно — оставить на ночь незаконченную работу означало найти ее наутро совершенно испорченной.

По поверьям, кикиморой становился некрещеный ребенок, умерший до имянаречения, или младенец, которого мать прокляла еще во чреве. Она была воплощением неприкаянной, незаконченной жизни, и именно поэтому так злобствовала.

Задобрить ее было сложно. Поэтому в борьбе против этого существа использовали обереги. Например, вешали «куриного бога» — камень с дырой природного происхождения. А еще считалось, что кикимору отпугивал можжевельник: его запахом «очищали» дом, а тонкой веточкой перевязывали даже солонки, чтобы она не лезла к еде.

В живописи она не прижилась — слишком невзрачная. Зато театр ее полюбил. Там, где можно было выпустить на сцену целый выводок нечисти разом, кикимора оказывалась очень кстати. Александр Головин создал эскиз ее костюма для балета Стравинского «Жар-птица» — лучший портрет этого вредного существа!

Леший

Дома страшно, но в лесу не лучше. Где заканчивалась деревня, там начинались владения лешего. Еще один дух-хозяин, он мог принимать любой облик — от старика в лохмотьях до медведя, стать меньше травинки или вырасти до верхушки сосны.

Любимым развлечением лешего было увести людей с дороги или напугать скот, но иногда он позволял себе и вполне безобидные шалости. Например, мог спрятать грибы, которые только что были у тебя под ногами.

Спасение было одно — вывернуть одежду наизнанку и переобуть левый ботинок на правую ногу, потому что леший не терпел перевернутой логики, она его сбивала. Еще помогали молитвы и… брань, правда, чтобы они сработали, нужно было выкрикивать их очень громко и уверенно.

Если леший был в настроении, то он мог и помочь. В первую очередь, охотникам, которые оставляли ему на пне хлеб, соль и табак. В лесу уважение работало в обе стороны.

Как и кикиморе, лешему было суждено стать звездой театра. Слава пришла к нему благодаря трудам Виктора Васнецова, который создавал эскизы для постановки оперы Римского-Корсакова «Снегурочка». Его леший получился именно таким, каким и должен быть — не злым и не добрым, а скорее «природным», как и сам лес. Живым и совершенно безразличным к тому, выйдешь ты из него или нет.

Демон

Может показаться, что демон — не самый очевидный персонаж, когда речь заходит о русском фольклоре. Его облик пришел из христианской традиции и из поэзии Лермонтова. Но именно с ним связана история, которая, к сожалению, не укладывается ни в одну сказку. И речь в ней пойдет о художнике, который писал демонов так долго и так одержимо, что граница между ним и его созданиями в какой-то момент попросту стерлась.

Михаил Врубель впервые взялся за этот образ в 1890 году. Его «Демон сидящий» смотрит куда-то вдаль с лицом существа, которое знает что-то важное, но не считает нужным поделиться.




Огромная фигура с трудом умещается на картине. Врубель намеренно зажал ее границами холста, чтобы зрителю стало не по себе.

Настоящая одержимость началась позже. В 1901 году художник приступил к «Демону поверженному» и никак не мог остановиться. Он переписывал картину снова и снова даже после того, как ее привезли на выставку. Прямо в зале, пока посетители смотрели на работу, Врубель продолжал ее менять. Современники вспоминали, что лицо демона от сеанса к сеансу становилось другим — то страдальческим, то яростным, то почти мертвым.




Примерно тогда же у художника начали проявляться первые признаки душевной болезни. Он слышал голоса и видел то, чего не было, но при этом продолжал работать с пугающей интенсивностью. Последние годы жизни Врубель провел в психиатрических клиниках.

Сложно сказать, создал ли он своих демонов или демоны создали его. В этом есть доля красивой легенды, но художник посвятил темному образу больше десяти лет жизни, и эти годы не прошли бесследно. Перефразируя слова Фридриха Ницше, разве не именно об этом предупреждал русский фольклор?

Не смотри в темноту слишком долго, ведь она смотрит в ответ.