Масленица на страницах классики: как писатели видели главный праздник зимы

Что значила Масленица для Пушкина? Как её видел Чехов? Почему Салтыков-Щедрин обращался к этому празднику? Чем так притягивала писателей атмосфера масленичных гуляний, ярмарок, забав, застолий?

Русские классики писали о Масленице не просто как о празднике. Она становилась частью их историй, оживляя сцены народной жизни, прощаний и встреч, предчувствия перемен. Кто-то видел в ней размах и веселье, кто-то — уют и тепло семейных традиций, а для кого-то это был последний миг радости перед тишиной поста.

Иван Бунин
Масленица как прощание со старой жизнью

В рассказе «Чистый понедельник» Масленица — не просто гулянья, а финальный аккорд. Это последний праздник, наполненный шумом толпы, ароматом блинов и предчувствием разлуки. Влюблённые словно задерживаются на грани двух миров — беззаботного прошлого и неведомого будущего. Суета совсем скоро сменится тишиной Великого поста, а с ней — и новым этапом их жизни.

«…В трактире Егорова в Охотном Ряду было полно лохматыми, толсто одетыми извозчиками, резавшими стопки блинов, залитых сверх меры маслом и сметаной, было парно, как в бане. В верхних комнатах, тоже очень теплых, с низкими потолками, старозаветные купцы запивали огненные блины с зернистой икрой замороженным шампанским»

Александр Пушкин
Масленица как символ традиций и уюта

В «Евгении Онегине» Пушкин изображает Масленицу в доме Лариных как добрую семейную традицию, где блины отражают гостеприимство и бережное отношение к старинным обычаям. Здесь нет разгула ярмарок, только домашняя Масленица, которая проходит из года в год, связывая поколения.

«Они хранили в жизни мирной
Привычки милой старины:
У них на Масленице жирной
Водились русские блины»

Михаил Салтыков-Щедрин
Масленица как зеркало светских нравов

В «Пошехонской старине» Масленица — не только праздник, но и важный социальный ритуал. Центральное событие — бал в Благородном собрании, на котором девушки должны предстать перед светом во всей красе. Именно в этот день становится ясно, кому повезёт в будущем найти выгодную партию. Но вот праздник окончен — а тем, кто не получил приглашения на масленичный бал, остаётся лишь ощущение разочарования.

«…С рождества в Благородном собрании начинаются балы и периодически чередуются вплоть до самого поста. Из них самым важным считается утренний бал в субботу на масленице. Для девиц-невест это нечто вроде экзамена. При дневном свете притиранья сейчас же скажутся, так что девушка поневоле является украшенная теми дарами, какие даны ей от природы. (…) Сестра могла только слегка подсурмить брови и, едучи в церковь, усерднее обыкновенного нащипывала себе щеки. (…)

В воскресенье, последний день масленицы, ровно в полночь, цикл московских увеселений круто обрывался. (…) Семья, которой не удавалось заручиться последним масленичным увеселением, почитала себя несчастливою. Целый день ей приходилось проводить дома в полном одиночестве, слоняясь без дела из угла в угол и утешая себя разве тем, что воскресенье, собственно говоря, уже начало поста, так как в церквах в этот день кладут поклоны и читают "господи, владыко живота".

Антон Чехов
Блины как часть русской жизни

Антон Павлович не раз обращался к теме блинов, находя в этом обыденном элементе русской кухни особый смысл. В рассказе «Глупый француз» он с иронией описывает иностранца, который оказывается в центре масленичных традиций и не может понять их значения. В «О бренности» блины становятся символом земных радостей, которые люди порой воспринимают слишком серьёзно.

Но, пожалуй, нигде Чехов не раскрывает этот образ так ярко, как в «Блинах». Он превращает приготовление традиционного угощения в настоящий ритуал – почти магический процесс, полный таинственности и сакральности.

«Я не знаю, в чём состоит процесс печения блинов, но таинственность и торжественность, которыми женщина обставила это священнодействие, мне несколько известны… Тут много мистического, фантастического и даже спиритического… Глядя на женщину, пекущую блины, можно подумать, что она вызывает духов или добывает из теста философский камень…»

Иван Гончаров
Масленица под парусами

Даже в открытом море русский человек не забывает о праздниках. Во «Фрегате „Паллада“» матросы, оставшись без привычных снежных горок, придумывают свою масленичную забаву — катание друг на друге прямо на палубе. Веселье, смех, всплески волн — и вот уже Масленица жива даже вдалеке от родных просторов.

"Нельзя же, однако, чтоб масленица не вызвала у русского человека хоть одной улыбки, будь это и среди знойных зыбей Атлантического океана. Так и тут, задумчиво расхаживая по юту, я вдруг увидел какое-то необыкновенное движение между матросами: это не редкость на судне; я и думал сначала, что они тянут какой-нибудь брас. Но что это? совсем не то: они возят друг друга на плечах около мачт. Празднуя масленицу, они не могли не вспомнить катанья по льду и заменили его ездой друг на друге удачнее, нежели Петр Александрович икру заменил сардинами. Глядя, как забавляются, катаясь друг на друге, и молодые, и усачи с проседью, расхохочешься этому естественному, национальному дурачеству: это лучше льняной бороды Нептуна и осыпанных мукой лиц."

Александр Островский
Масленица как предчувствие перемен

В пьесе «Снегурочка» Масленица — это рубеж между зимой и весной, временем радости и перемен. Шумный, весёлый праздник ознаменовывает прощание с холодами и встречу с теплом, но за этим ликованием скрывается неизбежность грядущей трагедии. Люди веселятся, не подозревая, что вместе со снегом растает и сама Снегурочка.

«Честная Масляница!
Веселенько тебя встречать, привечать,
Трудно-нудно со двора провожать.
Уж и как нам тебя вертать, ворочать?
Воротись, Масляница, воротися!
Честная Масляница!
Воротися хоть на три денечка!
Не воротишься на три денечка,
Воротися к нам на денечек!
На денечек, на малый часочек!
Честная Масляница!»

Иван Шмелев
Масленица глазами ребёнка

Масленица в «Лете Господнем» — праздник, каким его видит ребёнок: шумный, весёлый, полный запахов, звуков и движений. Всё вокруг кажется ярче, вкуснее, громче. Блины пекутся десятками, сочно шлёпаясь о стол, сани несутся вниз с ледяных гор, люди смеются, кричат, падают, снова встают и мчатся дальше.

Шмелёв передаёт не только саму атмосферу праздника, но и детское восприятие — когда каждая деталь запоминается на всю жизнь: жар печи, звонкий треск коньков, густой пар от горячих блинов, который поднимается в воздух спиралями, и азарт катальщиков, соревнующихся в самых отчаянных трюках.

«Широкая печь пылает. Две стряпухи не поспевают печь. На сковородках, с тарелку, "черные" блины пекутся и гречневые, румяные, кладутся в стопки, и ловкий десятник Прошин, с серьгой в ухе, шлепает их об стол, словно дает по плеши. Слышится сочно – ляппп! Всем по череду: ляп... ляп... ляпп!.. Пар идет от блинов винтами. Я смотрю от двери, как складывают их в четверку, макают в горячее масло в мисках и чавкают».

«В субботу, после блинов, едем кататься с гор. Высоченные горы на прудах. Над свежими тесовыми беседками на горах пестро играют флаги. Рухаются с рычаньем высокие "дилижаны" с гор, мчатся по ледяным дорожкам, между валами снега с воткнутыми в них елками. Черно на горах народом. <...> Катальщики веселые, хотят показать себя. Скатываются на коньках с горы, руки за спину, падают головами вниз. Скатываются вприсядку, вприсядку задом. Кричат – ура!»

Тэффи
Масленица с оттенком иронии

В рассказе «Блины» Тэффи нет ярмарок и балаганов. Здесь Масленица камерная, почти бытовая, но полная маленьких жизненных драм. Масло всегда оказывается на другом конце стола, а самый неудачный блин достаётся именно вам. Но в этом и есть суть жизни — в ожидании чуда и лёгкой иронии над собственными неудачами.

«На этот раз вам достается блин – один, всеми отвергнутый, с драным боком и дыркой посредине. Вы берете его с кротким видом сиротки из хрестоматии и начинаете искать глазами масло. Масло всегда бывает на другом конце стола. Это печальный факт, с которым нужно считаться. Но так как со своим маслом приходить в гости не принято, то нужно покориться судьбе и жевать голый блин. Когда вы съедите его, – судьба, наверное, улыбнется, и вам передадут масло с двух сторон сразу. Судьба любит кротких и всегда награждает их по миновании надобности».

Каждый писатель видел этот праздник по-своему. Кто-то рисовал пёстрые ярмарки, кто-то — домашний уют, а кто-то превращал масленичные дни в символ перемен. Но неизменным остаётся одно: Масленица в русской литературе всегда остаётся живой, полной блинов, смеха, снега и предвкушения весны. И, кажется, сколько бы ни прошло лет, этот праздник будет жить — в книгах, в воспоминаниях, в морозном воздухе последнего зимнего дня.